Я помню каждого ребенка, которого я провожаю. Я до сих пор очень отчетливо помню Славку Важенина, как мы прощались с ним не в ритуальном зале, а в коридоре, потому что поздно приехали забирать. И деревянный гроб уже установили в цинковый, и мы заглядывали через борт этого цинка.

И помню Аню Анохину, и что гроб ей мама выбрала красный, потому что это Анин любимый цвет. И помню ее застывшую уже руку, на которую мама надевала золотое кольцо, потому что оно Анино любимое.

Оформляя ритуальные услуги, собирая документы, готовя отправку, невозможно отстраниться от родителей. Они говорят и говорят: о последних днях и часах, о том, как жили дома, о том, что их дети любили и с кем дружили. Это их любовь к ребенку, не находя своей цели, ищет выхода.

Потом родители уезжают, а обрывки их воспоминаний остаются с тобой.

После недавней отправки я знаю, что Илюшка в Москве ходил в зоопарк, и так замотался, что под конец спал на ходу. И вот он шел по зоопарку с огромным пакетом попкорна, и врезался в столб, поднялся и пошел дальше.

Знаю, что на вокзале он захотел мороженого. А папа говорит: «Давай эскимо». А Илюшка не захотел эскимо, ему хотелось в вафельном стаканчике. Папа тогда обегал всю привокзальную площадь, и нашел ему вафельный стаканчик. Илюшка лизнул пару раз, да и заснул. Спящего Илюшку с мороженым сфотографировали, а через пару лет мальчик даже не узнал себя на той фотографии.

Знаю, что в Питере Илюше очень понравился эскалатор в метро. И папа катался с ним по эскалатору до тех пор, пока малыш не устал.

А еще папа купил ему новую машинку, которую Илюша так никогда и не подержит в руках. И новый диск с мультиком Илюша тоже никогда не увидит. Смерть – это вообще одни сплошные «не». Не засмеется, не поиграет, не пойдет во второй класс, не окликнет, не вырастет, не попробует, не обнимет…

Я много чего теперь знаю и помню. Я только не знаю, что мне теперь со всем этим делать. Это не мои воспоминания – чужие. И потеря не моя – чужая. Это лицемерно и некрасиво –примазываться к чужой жизни.

Только и избавиться от этих воспоминаний я тоже не могу, как ни стараюсь. К своему глубокому сожалению.

Я, может, зря все это написала. Я уберу потом.