сон разума (chistyakova) wrote,
сон разума
chistyakova

Дежа вю

- Меня тоже сфотографировали… во всех ракурсах.

 - Ты был раздосадован?

 - Весьма. Весьма. Я в тот день был не в форме. Мне не хватало воодушевления. Особа, о которой идет речь, не сделала абсолютно ничего, чтобы я мог показать себя в лучшем свете: в стиле «ни рыба, ни мясо» ей не было равных. Мы были у нее дома, в комнате на первом этаже, с окнами во внутренний дворик, одно оконное стекло было разбито, и очевидно, через эту дыру снимали. Я был явно не в ударе – я не стремлюсь найти себе оправдания, так как мне нет оправдания, нужно всегда быть на высоте, «по двадцать раз начинайте заново свою работу» и так далее. Но моя работа никуда не годилась, старина, жуткая халтура, а что тут поделаешь, я вкалывал один. Неделю спустя ко мне на улице подваливают двое болгар в стиле «усатый мерзавец». Хотят со мной поговорить. Кое-что показать. Мы заходим в кафе, усаживаемся за столик, они предъявляют мне снимки. Я смотрю на них и меня охватывает стыд. До чего же я был жалок, старина, просто жалок. И потом ракурс, в котором снимали эти негодяи, лишь усугублял ситуацию: с трудом можно было понять, чем я занимаюсь. Я почуствовал унижение. Мне было тридцать, это был мой первый пост, я представлял Францию… А тут такое! (…) Я смотрел на снимки, милиционеры смотрели на меня, девица смотрела на меня на снимке. Это был настоящий провал. А ведь она была прехорошенькая, такая вот милая блондиночка, которая говорила мне о любви с потрясающей убедительностью, наверное, она и в самом деле любила кого-то (…). Или, возможно, она была искренней и не раздумывая отдала себя служению социализму, чтобы заполучить ключ от сейфа французской миссии. (…). Я сказал этим типам: «Очень сожалею». Они были довольны. Один из них с задумчивым видом поглаживал свои усы и даже не сомневался, что я еле сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в физиономию. Впрочем, это был единственный раз в моей жизни, когда мне действительно хотелось плюнуть кому-то в лицо. Обычно я питаю огромное уважение к человеческому лицу из-за той громадной услуги, которую оно оказало живописи возрождения. Наконец, самый суровый из этих легавых говорит мне: «Проявив немного доброй воли с одной и с другой стороны, всегда можно уладить дело». Меня переполняла благодарность. «Потрясающе… Спасибо, спасибо…Все, о чем я вас прошу, это предоставить мне еще один шанс… Вызовите эту юную особу или, что предпочтетельнее, другую, чуть позажигательней… (…). Мы разрываем эти снимки и начинаем все по новой. Обещаю выступить гораздо лучше. Обещаю славно поработать, особенно если вы позволите мне водрузить в углу трехцветный флаг, на меня всегда в подобные моменты триколор производил неслыханный эффект, я именно так и стал голлистом. Мы очень мило собираемся, и вы делаете любые снимки, какие захотите, выбирая такие ракурсы, в которых я выглядел бы попредставительнее. Если вы не хотите сделать этого для меня, сделайте это для Рабле, Мадлон, Брантома и Мориса Тореза». (…) Оба коммунистических придурка глядели на меня так, будто перед ними антихрист. Еще немного – и они бы попросили у официанта святой водыю Я всегда на дух не выносил пуритан, всегда. (…) Я вернул им снимки и ушел. Я никогда больше не слышал об этой истории. Но я отлично понимаю, что для людей, не столь благоволящих любовным утехам и помещающих честь человека на уровень задницы, такие истории с шантажом сразу же оборачиваются трагедией.


Ромен Гари. Ночь будет спокойной
 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment